ПРОЦЕС ГОМЕРА БАЄВА 1969 РОКУ. Передмова

Опублікований матеріал присвячено одному з найгучніших судових процесів над кримськими татарами – суду у над Гомером Баєвим, який відбувся в квітні 1969 року.

Кінець1960-х – час підйому кримськотатарського національного руху, який розпочався після публікації Указу Президії Верховної Ради СРСР від 5.09.1967 року “Про громадян татарської національності, які проживали в Криму”. Як відомо, Указ так і не розв’язав кримськотатарської проблеми – Крим, як і до цього, був «закритим» для кримських татар.

Баєв же був одним із тих активістів руху, хто різко критикував політику влади щодо кримськотатарської проблеми і щойно ухвалений “реабілітаційний” Указ.

У книзі спогадів генерала Петра Григоренка читаємо: “…Заарештували Баєва Гомера, розумну, спокійну, тактовну людину, прекрасного організатора, який користується всенародною повагою. Його арешт сколихнув кримськотатарську громадськість.”

Про арешт Баєва було відомо не тільки кримським татарам. Сьогодні, після того як розсекречені документи партійно-урядових органів СРСР, можна впевнено говорити, що такі процеси були “на замітці” у керівників ЦК КПРС і КДБ. В кабінетах саме оцих високих радянських інстанцій ухвалювались головні рішення з кримськотатарської проблеми.

Так, в інформації Голови КДБ СРСР Ю. Андропова в ЦК КПРС повідомлялося про “нелегальні зборища кримськотатарських автономістів у Краснодарському краї”. До інформації додавався текст радіо перехвату передачі радіостанції “Свобода” 18 березня 1969 року, з повідомленням про арешт і майбутній суд у Сімферополі над “одним з керівників кримських татар – Гомером Баєвим”.

Як бачимо, про процес стало відомо і на Заході – у 1969 році кримськотатарська проблема набула певного резонансу в світі, що, зрозуміло, не могло не викликати тривогу влади.

Гомера Баєва заарештували у серпні 1968 року, а в квітні 1969 року Кримський обласний суд виніс вирок про позбавлення його волі на 2 роки. Сьогодні ми маємо можливість познайомити читачів з нещодавно розсекреченими офіційними документами процесу, які збереглися у фонді №8131 відділу з нагляду за слідством в органах КДБ Прокуратури СРСР в Державному архіві Російської Федерації (Москва).

У радянській юридичній практиці нагляд за слідством, який ведуть органи державної безпеки, відбувався у спеціальних відділах обласних, республіканських або союзних прокуратур. Прокурорський нагляд оформлявся у вигляді наглядової справи, яку заводили в органах прокуратури паралельно з тими кримінальними справами у відповідності з їх піднаглядом, які ведуть слідчі органи. Крім того, наглядові справи заводили і “заднім числом” зі скарг засуджених і прохань про перегляд справи.

Зміст наглядової справи визначався нормами юридичної практики. Ініціюючим документом було або спеціальне повідомлення про порушення кримінальної справи в Прокуратуру СРСР, або скарга засудженого чи його родичів з проханням про перегляд справи.

В першому випадку наглядова справа поповнювалась обов’язковими документами, які інформували Прокуратуру про хід справи: постановами слідчого про подовження терміну слідства, копіями звинувачувального висновку і вироку, а іноді копіями окремих протоколів допитів, постановами про арешти та обшуки, актами експертиз, перепискою Прокуратури у зв’язку з даною справою і тому подібне.

У багатьох випадках наглядова справа, розпочата за спеціальним повідомленням, потім тривала за скаргами. Якщо в Прокуратурі вже було наглядове ведення, то всі матеріали, які поступали згодом, повинні були долучатися до нього (правда, іноді, очевидно, через помилки діловодів, заводились нові справи.)

У наглядовій справі Гомера Баєва збереглись тексти основних документів слідства – постанови про подовження терміну слідства і утримання під вартою, звинувачувального висновку і вироку, довідки судової справи. Така кількість документів свідчить про очевидну цінність даного джерела, яку варто розглядати як комплекс, він цілком репрезентативний з точки зору фактографії судового процесу (є дані про підсудного і мотиви звинувачення, про терміни ув’язнення і т.п.), і яскраво ілюструє владну позицію.

До матеріалу долучена також копія касаційної скарги адвоката процесу Миколи Монахова, яка збереглася в особистому архіві Г.Баєва. М. Монахов був представником славної плеяди адвокатів (М. Сафонов, С. Каллістратова, Д. Камінська і ін..), котрі намагалися допомогти своїм підзахисним – кримським татарам, як кажуть, не з обов’язку, а з честі. Така чесна позиція коштувала йому місця в адвокатурі, звідки його звільнили у 1970 році, невдовзі після захисту учасників іншого відомого процесу над кримськими татарами – “процесу десяти”.

Документи наглядової висновку виявлені Г. Бекіровою в рамках роботи над проектом фонду ДЖ.Д. і Кетрін Т. Макартуров “Political Projects Aimed at Resolving the Problem of Crimean Tatars in the USSR (1950s-80s) Power and Ethnicity”. Їх публікація узгоджена з Гомером Баєвим.

Документи публікуються мовою оригіналу. При підготовці тексту документів описки і граматичні помилки виправлені без застережень, крім тих випадків, які висвітлені в коментарях. Тут же наведені резолюції та примітки, які містяться на документах.

Передмова, археографічна підготовка документів і коментарі Гульнари Бекірової і Рефата Чубарова.

Фрагмент інтерв’ю з Гомером Баєвім підготовлений Рефатом Чубаровим.

Біографія Гомера Баєва підготовлена дослідницькою групою Фонду «Кримськотатарська ініціатива».

Автори публікації вдячні за допомогу в підготовці матеріалів Гомеру Баєву, народному депутату України Мустафі Джемілєву і співробітнику Республіканської кримськотатарської бібліотеки ім. І. Гаспринського Ленуру Юнусову.

НАГЛЯДОВА СПРАВА ГОМЕРА БАЕВА

Документ №1
(ДАРФ, ф.8131, оп.36, с.3144, л.1. Оригінал)

Лист Прокуратури Кримської області до Прокуратури СРСР з проханням продовжити термін слідства і утримання під вартою Баєва Г.

Союз Радянських
Соціалістичних Республік

Союз Советских
СоциалистическихРеспублик

Прокуратура Кримської області
м. Сімферополь, вул., Карла Лібкнехта, 2

Прокуратура Крымской области
г. Сімферополь, ул. Карла Либкнехта, 2

№13/027

4 марта 1969 года

СЕКРЕТНО
экз. №1

Прокурору отдела по надзору за следствием в
органах госбезопасности прокуратуры СССР
Старшему Советнику Юстиции

тов. Новикову Я.М.

Направляем постановление о продлении срока следствияи содержания под стражей по делу Баева Г.

Просим поддержать наше ходатайство перед Генеральным Прокурором Союза ССР.

Приложение: на 12 листах.

Зам. Прокурора Крымской области
Старший Советчик Юстиции

(подпись) (П. Цыганков)

Документ №2
(ДАРФ, ф.8131, оп. 36, с.3144, л.2-7. Оригінал)

Постанова Генеральної прокуратури СРСР про продовження терміну слідства і утримання звинуваченого Баєва Г. під вартою.

“Утверждаю” 
Начальник Управления КГБ при
СМ УССР по Крымской обл.
генерал-майор (подпись) /Фесенко/

Продление срока ведения следствия
по уголовному делу №42 и
содержании обвиняемого Баева
Гамера под стражей до 30 марта
1969 года

28 февраля 1969 года

«САНКЦИОНИРУЮ»

/Генеральный Прокурор СССР,
действительный государственный советник
/Руденко/ М.Маляров

12 марта 1969 года

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
о продлении срока предварительного следствия по уголовному делу № 42
и содержания обвиняемого под стражей.

гор. Симферополь 28 апреля 1969 года

Ст. следователь следотделения УКГБ при СМ УССР по Крымской области капитан СТРОЕВСКИЙ, рассмотрев материалы уголовного дела № 42 по обвинению –

БАЕВА Гамера, 1938 года рождения,
уроженца с Лебединка Советского района
Крымской области /быв.дер. Шейх-Монай Ичкинского района/,
татарина, гр-на СССР,
б/п, с высшим техническим образованием,
до ареста без определенных места жительства и работы,

в преступлении, предусмотренном ст. ст. 187-1 УК УССР и 190-1 УК РСФСР, -

УСТАНОВИЛ:

30 августа 1968 года Управлением КГБ при СМ УССР по Крымской области с санкции прокурора Крымской области БАЕВ был арестован по ст.62 ч. І УК УССР за хранение рукописных и машинописных документов, содержащих клеветнические измышления, порочащие советский государственный строй.

Расследованием установлено:

БАЕВ Г., будучи избранным на нелегальном собрании татар гор. Новороссийска своим «представителем» в Москве, включился в активную деятельность по разрешению так называемого крымско-татарского вопроса и с весны 1967 года периодически занимался изготовлением и распространением рукописных и машинописных документов, содержащих заведомо ложные клеветнические измышления, порочащие советский государственный и общественный строй.

Так, 11 апреля 1967 года БАЕВ, находясь в Москве в качестве «представителя», от имени Кумши Усеина направил по почте в Крымский Обком КП Украины машинописный документ на 11 листах под заглавием «Обуздать нарушителей пролетарского интернационализма и законности. Вернуть крымско-татарский народ на свою родину».

В этом документе авторы утверждают, что якобы татары, ранее проживавшие в Крыму, подвергаются в нашей стране «жесткой национальной дискриминации”, «массовым арестам», что “высылки татар являлись продолжением русификаторской политики в Крыму» — «Крым без крымских татар». Это было сущностью царской политики в прошлые века. Это есть сущность современной политики в Крыму русских и украинских шовинистов-великодержавников». Авторы документа с враждебных позиций злобно клевещут на национальную политику Советского государства, утверждая, что якобы «наглый и ничем не прикрытый расизм и национальная дискриминация у нас принята на вооружение для борьбы против крымских татар…».

В конце сентября 1967 года БАЕВ снова выезжал в Москву, где вместе с другими «представителями» участвовал в обсуждении и подписании полученного из Узбекистана документа, озаглавленного «Очередной шаг в направлении ликвидации крымско-татарского народа как нации», в котором порочатся законодательные акты верховных органов власти СССР, изданные в сентябре 1967 года в отношении татар, ранее проживавших в Крыму. Утверждается, что эти законодательные акты якобы «игнорируют татарский народ, его право, нужды и чаяния, что «это не политическая реабилитация», что якобы они «с политикой партии, с ленинизмом и законностью ничего общего не имеют». Далее авторы документа злобно клевещут на правовое и экономическое положение татар в СССР, утверждая, что якобы в отношении их проводятся «жестокие репрессии, травля во всех сферах пропаганды и жизни, и полное ограбление национальных и гражданских прав, … планомерное осуществление на протяжении четверти века политики «Крым — без татар!».

Баев принял участие в размножении этого документа. По его просьбе за денежное вознаграждение машинисткой гостиницы «Алтай» ЕРМОЛАЕВОЙ Т.С. указанный документ был отпечатан в 18 экземплярах.

В то же время, в конце сентября 1967 года БАЕВ передал в редакцию газеты «Правда» машинописный документ, озаглавленный как «Заявление женщин, молодежи, детей, всего крымско-татарского народа о своем неравноправном положении в семье народов СССР в связи с 50-летием Великой Октябрьской Социалистической революции».

В этом документе содержатся злобные клеветнические измышления, порочащие советский государственный строй: на национальную политику Советского Союза, на органы советской печати и правовое положение татарского населения в СССР.

Употребляя терминологию империалистической, зарубежной прессы, авторы этого документа утверждают, что якобы Крым в 1944 году был «захвачен», татарское население выселено в «резервации» с целью ликвидировать, по крайней мере, свести к нулю естественный прирост татарского населения. Что якобы в СССР «врагами партии и государства возрождены захватнические планы и методы царского самодержавия», подмена революционных принципов равноправия народов шовинистическим произволом и политикой грабежа, русского самодержавия». Советская печать якобы «наполнилась массовыми тиражами антисоветских антипартийных творений шовинистов», чтобы отравить сознание советского человека ядом расизма, чтобы обмануть, травмировать нашу молодежь, детей».

2 января 1968 года Баев написал и направил по почте из гор. Новороссийска в Москву в адрес научного сотрудника института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС Сеничкиной Н.В. письмо на двух листах, в котором изложил ряд провокационных вопросов, содержащих тенденциозные клеветнические измышления на национальную политику в СССР и Советскую действительность.

22 февраля 1968 года во время обыска у БАЕВА в гор. Новороссийске был изъят рукописный текст, исполненный БАЕВЫМ на 5 листах под заглавием «Информация-отчет №54 за период с 15 по 25 сентября 1967 года о работе, проделанной представителями крымско-татарского народа, посланными в Москву”

В этом документе возводятся клеветнические измышления, порочащие национальную политику Советского государства.

Как показал на следствии БАЕВ указанную «информацию» он в конце сентября 1967 года переписал с текста у «представителей» в гор. Москве и привез в Новороссийск.

Допрошенные 26 ноября 1968 года в качестве свидетелей АЛИМОВ Исмаил и УМЕРОВ Анафи, показали, что БАЕВ на нелегальных собраниях татар, проживающих в гор. Новороссийске, 21 января 1968 года, а также весной 1968 года зачитывал «информацию» о работе, проделанной «представителями» от татар в г. Москве. Кроме того, при обыске у БАЕВА в г. Новороссийске 22 февраля 1968 года были изъяты следующие документы, содержащие клеветнические измышления, порочащие советский государственный строй:

1. Отпечатанный на пишущей машинке в 7 экземплярах на 10 листах каждый текст документа под заглавием «Продолжение истории», автором которого являлся ОСМАНОВ Юрий Бекирович, осужденный в мае 1968 года за изготовление и распространение клеветнических документов.

2. Письмо писателя КОСТЕРИНА А.Е., озаглавленное «Всем членам политбюро ЦК КПСС», отпечатанное в 2-х экземплярах на 4-х листах каждый.

3. Письмо, отпечатанное на 4 листах, под заглавием «Депутату Верховного Совета СССР тов. Чачи М. от всех крымских татар, проживающих в г. Бекабаде Ташкентской области».

4. Письмо, отпечатанное на 3 листах, под заголовком «В редакцию газеты «Известия». В числе лиц, подписавших его, под № 12 указана фамилия БАЕВА Гамера.

5. Письмо осужденного в мае 1968 года ОСМАНОВА Ю.Б., озаглавленное «Редакции газеты «Литературная Россия», отпечатанное на 12 листах.

6. Машинописный текст на 5 листах, озаглавленный «Информация-отчет №61 за период с 16 по 31 января 1968 года о проделанной работе представителями… вгор. Москве».

7. Письмо, отпечатанное на I листе папиросной бумаги адресованное «В политбюро ЦК КПСС, в институт марксизма-ленинизма, партийным и советским органам Узбекской и Таджикской республик».

8. Машинописный текст на I листе папиросной бумаги под заглавием «Информация — отчет №9″ с подзаголовком «Встреча членов инициативных групп и представителей всех слоев крымско-татарского народа», состоявшегося 3-4 февраля 1968 года.»

9. Письмо, адресованное: «ЦК КПСС, ЦК КПУ, МООП СССР, Обкому партии Крымской области», отпечатанное на 2-х листах.

10. Письмо, отпечатанное на I листе, адресованное «Политбюро ЦК КПСС. Президиуму Верховного Совета СССР, СМ СССР, редакциям журналов и газет, копия: общественным деятелям».

29 августа 1968 года БАЕВ, как лицо, не занимающееся общественно-полезным трудом и не имеющее постоянного места жительства, был подвергнут приводу в Управление милиции гор. Симферополя. Находясь во дворе указанного Управления милиции, БАЕВ в одиннадцатом часу дня попросил оказавшегося возле Управления милиции ранее не известного ему гр-на ДЬЯЧКОВА Н.Ф. принести из гостиницы «Украина» гор. Симферополя папку с документами. При этом БАЕВ обрисовал местонахождение папки в гостинице, в телевизионном зале 4 этажа, указав, что папку можно передать татарину Умеру, не известному ДЬЯЧКОВУ. Находившийся вместе с ДЬЯЧКОВЫМ Н.Ф. его товарищ Москалец А.А. всё это слышал. Выполняя просьбу БАЕВА, ДЬЯЧКОВ Н.Ф. и МОСКАЛЕЦ А.А. сходили в гостиницу «Украина», обнаружили папку в указанном БАЕВЫМ месте, забрали её и передали в Управление милиции гор. Симферополя, поскольку поступок БАЕВА им показался подозрительным. В этой папке оказалось 22 документа, большинство из которых отпечатаны на пишущей машинке.

В ряде этих писем и документов возводятся заведомо ложные клеветнические измышления, порочащие советский государственный и общественный строй, извращается национальная политика Советского государства, правовое и экономическое положение татарского населения в СССР, делаются попытки противопоставления татарского народа русскому и другим народам Советского Союза, возводится клевета на советскую печать и советскую действительность. К таким документам относятся:

1/ «Обращение крымских татар, вернувшихся на Родину, в Крым, к общественности Украины».

2/ Машинописный документ, озаглавленный «Крымско-татарскому народу, Советской общественности, информация по состоянию на I августа 1968 года».

3/ Письмо, адресованное «Политбюро ЦК КПСС, Верховному Совету СССР, Совету Министров СССР, советской общественности», озаглавленное как письмо советских граждан крымских татар, вернувшихся на свою родную землю — в Крым — после 23-летнего изгнания».

4/ Стихотворение «Дестан».

5/ Письмо под заглавием «Еще один акт фашистских элементов в Крыму над крымскими татарами, возвратившимися на Родину — в Крым!»

6/ Стихотворение «Мне снится сон».

7/ Письмо под заглавием «К оценке текущего момента в крымско-татарском национальном вопросе в свете событий 16-18 мая 1968 года в Москве и Крыму».

Кроме того, БАЕВ летом 1968 года, находясь в гор. Симферополе, ознакомился и подписал клеветнические документы: «Прекратить под предлогом соблюдения законности произвол и беззаконие над крымскими татарами», отпечатанное в 2 экземплярах, на 5 листах каждый. Одно из этих писем находилось в Крымоблисполкоме, второе — в Крымском Обкоме КП Украины.

Документ, озаглавленный «Информация о ходе прописки и трудоустройства в Крыму татар… Крым Симферополь апрель — июнь 1968 года», отпечатанный на 10 листах. Этот документ находился в Крымском Обкоме КП Украины.

12 февраля 1968 года ранее предъявленное БАЕВУ обвинение было дополнено и переквалифицировано на ст. ст. 187-1 УК УССР и 190-1 УК РСФСР. Допрошенный в качестве обвиняемого БАЕВ виновным себя не признал.

В совершенном преступлении БАЕВ достаточно изобличается показаниями свидетелей ДЬЯЧКОВА Н.Ф., МОСКАЛЬЦА А.А., ЧИНАРЕВА Н. К., ХОЩЕНКО В.И., ЕЛХОВА В.З., ЕРМОЛАЕВОЙ Т.С., СЕНИЧКИНОЙ Н.В., АЛИМОВА, УМЕРОВА А., БОЙКО В.С., СЕВАСТЬЯНОВОЙ Т.Г., БЫЧКОВОЙ Н.В., очными ставками со свидетелями ДЬЯЧКОВЫМ Н.Ф., МОСКАЛЬЦОМ А.А., ЕРМОЛАЕВОЙ Т.С., актами экспертиз, документальными и вещественными доказательствами.

В ходе следствия допрошено более 100 свидетелей, проведено 10 экспертиз, произведено 5 обысков и 3 выемки, в результате которых изъято 2 пишущих машинки, одна из которых приобщена к делу как вещественное доказательство, поскольку на ней был отпечатан ряд документов из числа упомянутых в настоящем постановлении. Установлена причастность ХАЛИЛОВА Ф.Б., ИБРАИМОВА Л.В., ЧАУШЕВОЙ П. и КЕРИМОВОЙ Н.Р. к изготовлению и распространению клеветнических документов и решается вопрос о привлечении их к уголовной ответственности.

Затяжка следствия обусловлена тем, что большинство из допрошенных свидетелей, по национальности татары, проживали в республиках Средней Азии, некоторые переселились в Краснодарский край, Запорожскую, Херсонскую, Одесскую и др. области, их местопребывание не было известно. В конце срока следствия в результате выемки была изъята пишущая машинка. В связи с этим проводилась криминалистическая экспертиза машинописных текстов, допрашивались свидетели, проживающие за пределами Крыма. Во время следствия БАЕВ выставлял свидетелей, называя их только по именам и на установление их потребовалось значительное время. Во время ознакомления с материалами дела и выполнения требований ст.218 УПК УССР, обвиняемый БАЕВ Г. выдвинул ряд ходатайств о проведении очных ставок со свидетелями АЛИМОВЫМ И., УМЕРОВЫМ А., проживающими в г. Новороссийске, ХОЩЕНКО В.И., ЧИНАРЕВЫМ Н.К., проживающими в г. Симферополе.

Учитывая, что для выполнения этих ходатайств потребуется дополнительный срок, а установленный прокурором УССР срок следствия и содержания обвиняемого БАЕВА под стражей истекает 28 февраля 1969 года, руководствуясь ст.ст.120 и 156 УПК УССР,-

ПОСТАНОВИЛ:

Возбудить перед Генеральным прокурором Союза ССР через прокурора Крымской области и прокурора УССР ходатайство о продлении срока следствия и содержания обвиняемого БАЕВА Гамерана один месяц, т.е. до 30 марта 1969 года.

Ходатайство возбуждается третий раз.

Ст. следователь следотделения УКГБ при
СМ УССР по Крымской области капитан

(подпись) /Строевский/

«Согласен»
Начальник следотделения УКГБ при
СМ УССР по Крымской области подполковник

(подпись) /Лысов/

Ходатайство о продлении срока следствия и содержания обвиняемого БАЕВА Гамера

ПОДДЕРЖИВАЮ:

Прокурор Крымской области
Государственный советник юстиции
3 класса

(подпись, печать) /Корнеев/

Документ №3
(ДАРФ, ф.8131, оп.36, с.3144, л.11. Оригінал).

Лист прокуратури Кримської області до Прокуратури СРСР з інформацією про закінчення слідства за звинуваченням Баєва Гамераі направлення матеріалів слідства для розгляду Кримським обласним судом.

Союз Радянських
Соціалістичних Республік

Союз Советских
Социалистических Республик

Прокуратура Кримської області

Прокуратура Крымской области

#13/044

26 марта 1969 года

СЕКРЕТНО
Прокурору отдела прокуратуры СССР
Старшему Советнику Юстиции

тов. Новикову Я.М.

На №13/4- 165-69 г. от 12/ІІІ-69 г.

Доношу, что дело по обвинению БАЕВА ГАМЕРА, следствием окончено 20 марта 1969 года и сего числа направлено в Крымский областной суд для рассмотрения по существу.

Преступные действия БАЕВА квалифицированны по ст. ст. 187-1 УК УССР и 190-1 УК РСФСР.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Обв. заключениена 19 л.

Зам. Прокурора Крымской Области
Старший советник юстиции

(подпись) (П.ЦЫГАНКОВ)

Документ № 4
(ДАРФ, ф.8131, оп.36, с.3144, л.12-28. Завірена копія).

Обвинувальний висновок
за результатами слідства, проведеного Управлінням КДБ при Раді Міністрів УРСР
по Кримській області по звинуваченому Баєву Гамеру

“Утверждаю”

Начальник Управления КГБ при СМ УССР
по Крымской области

генерал-майор /Фесенко/

21 марта 1969 года.

Обвинительное заключение

По уголовному делу №42 по обвинению Баева Гамера
по ст. ст. 187-I УК УССР и 190-I УК РСФСР.

30 августа 1968 года Управлением КГБ при СМ УССР по Крымской области возбуждено уголовное дело в отношении БАЕВА Гамера.

Расследованием установлено:

БАЕВ, будучи избранным на нелегальном собрании татар гор. Новороссийска Краснодарского края своим «представителем» в Москве, включился в активную деятельность по разрешению так называемого крымско-татарского вопроса, стал на позиции национализма и с весны 1967 года периодически занимался изготовлением и распространением рукописных и машинописных документов, содержащих заведомо ложные клеветнические измышления, порочащие Советский государственный и общественный строй.

/том 1, л.д. 234, 236; том 4, л.д. 185, 186, 247/

Так, 11 апреля 1967 года БАЕВ, находясь в Москве в качестве «представителя», направил по почте от имени Кумши Усеина в Крымский Обком КП Украины машинописный документ на 11 листах под заглавием «Обуздать нарушителей пролетарского интернационализма и законности. Вернуть крымско-татарский народ на свою родину».

В этом документе содержатся заведомо ложные клеветнические измышления, порочащие советский государственный строй.

I авторы письма утверждают, что якобы татары, ранее проживавшие в Крыму, подвергаются в нашей стране «жестокой национальной дискриминации», «массовым арестам». На стр. 8 авторы утверждают, что якобы высылки татар являлись продолжением русификаторской политики в Крыму. Они заявляют: «Крым без крымских татар». Это была сущность царской политика в прошлые века. Это есть сущность современной политики в Крыму русских и украинских шовинистов-великодержавников».

Далее авторы документа с враждебных позиций злобно клевещут на национальную политику советского государства: «Советский народ, — утверждают авторы, — видит, что наглый и ничем не прикрытий расизм и национальная дискриминация, являющаяся за рубежом оружием массового угнетения и эксплуатация, у нас принята на вооружение для борьбы против крымских татар, требующих насильственно отнятого национального края».

/том I, л.д 121, 160; том 3, л.д 39-42;
том 4, л.д 104, 203, 336; том 5, л.д 76-87/

В конце сентября 1967 года БАЕВ Г. снова выезжал в Москву, где вместе с другими «представителями» участвовал в обсуждении и подписании полученного из Узбекистана документа, озаглавленного «Очередной шаг в направления ликвидации крымско-татарского народа как нации», в которой содержатся клеветнические измышления, порочащие советский государственный строй. В документе авторы стремятся опорочить законодательные акты Верховных органов власти СССР, изданные в сентябре 1967 года в отношении татар, ранее проживавших в Крыму, утверждая, что якобы эти законодательные акты «игнорируют татарский народ, его право, нужды и чаяния», что «это не политическая реабилитация», что якобы они «с политикой партии, с ленинизмом и законностью ничего общего не имеют». Якобы Указ 1967 г. «не желает признавать крымско-татарского народа и его прав», «покрывает захват его родного края и равноправия».

Авторы злобно клевещут на правовое и экономическое положение татар в СССР, утверждая, что якобы в отношении их проводятся «жестокие репрессии, травля во всех сферах пропаганды и жизни и полное ограбление национальных и гражданских прав планомерное осуществление на протяжения четверти века политики «Крым без татар!».

БАЕВ Г. принял участие в размножении этого документа. По его просьбе за денежное вознаграждение машинисткой гостиницы «Алтай» в г. Москве ЕРМОЛАЕВОЙ Т.С. указанный документ был отпечатан в 18 экземплярах.

/том I, л.д. 183-185, 192, 193; т 2, л.д. 54-57;
том 4, л.д. 99,199, 281-289/

В то же время, в конце сентября 1967 года БАЕВ Г. передал в редакцию газеты «Правда» машинописный документ, озаглавленный как «Заявление женщин, молодежи, детей, всего крымско-татарского народа о своем неравноправном положении в семье народов СССР, в связи с 50-летием Великой Октябрьской социалистической революции».

В этом документе содержатся злобные клеветнические измышления, порочащие советский государственный строй, на национальную политику Советского Союза, на органы советской печати и правовое положение татарского населения в СССР.

Употребляя терминологию империалистической зарубежной прессы, авторы этого документа утверждают, что якобы Крым в 1944 году был «захвачен», татарское население выселено в «резервации» с целью ликвидировать, по крайней мере, свести к нулю естественный прирост» татарского населения. Авторы документа пытаются доказать, что якобы в СССР «врагами партии и государства возрождены захватнические планы и методы царского самодержавия», «подмена революционных принципов равноправия народов шовинистическим произволом и политики грабежа, русского самодержавия».

В документе возводятся клеветнические измышления на советскую печать, которая, по словам авторов этого заявления, якобы «наполнилась» массовыми тиражами антисоветских, антипартийных творений шовинистов», чтобы отравить сознание советского человека ядом расизма, чтобы обмануть, травмировать нашу молодежь, детей».

/том 1, л.д. 104-105, 125, 162; том 3, л.д. 45-50;
том 4, л.д. 101, 102, 105-120, 138-165, 192, 193, 211/

2 января 1968 года БАЕВ написал и направил по почте из гор. Новороссийска в Москву в адрес научного сотрудника института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС СЕНИЧКИНОЙ Н.В. письмо на двух стандартных листах, в котором изложил ряд провокационных вопросов, содержащих тенденциозные клеветнические измышления на национальную политику в СССР и советскую действительность.

/том 1, л.д. 21; том 2, л.д. 44; том 3, л.д. 42;
том 4, л.д. 94,181; том 5, л.д. 75/

В результате обыска, произведенного 22 февраля 1968 года на квартире БАЕВА Г. в гор. Новороссийске по ул. Красина, 30, были изъяты следующие документы, в которых содержатся клеветнические измышления, порочащие советский государственный строй:

1. Отпечатанный на пишущей машинке в 7 экз, на 10 листах каждый, текст «Продолжение истории», автором которого является Османов Юрий Бекирович, осужденный в мае 1968 года за изготовление и распространение клеветнических документов.

В этом документе автор злобно клевещет на национальную политику в СССР, Советское правительство, правовое положение татарского населения в СССР.

Так, автор утверждает, что якобы «сейчас Крым захвачен. Восстановление Кр.АССРне соответствует стремлению украинских националистов к сепаратизму и наживе ни внешнеполитическим правам державного национализма. «По поводу Указа Президиума Верховного Совета СССР от 5/1Х-67г. автор утверждает, что он якобы содержит рекомендации административным органам продолжать закрепление народа /татар/ на местах ссылки и не допустить поселения в Крыму».

Далее автор утверждает, что якобы в нашей стране происходит «ожесточенная борьба антипартийных сил против решения крымско-татарского национального вопроса, их открытое стремление к ревизии XX съезда», что говорит о стремлении воссоздать методы 37 года для подавления революционной законности и советской демократии «по крайней мерев национальном вопросе».

/том 4, л.д. 225 – 234/

2. Письмо писателя Костерина А.Е., озаглавленное «Всем членам политбюро ЦК КПСС», отпечатанное в 2-х экз. на 4-х листах каждый.

В письме возводятся клеветнические измышления на правовое положение татарского населения в СССР, которое, по его словам, «уже почти четверть века подвергается гонениям, оскорблениям в медленной принудительной ассимиляции», что по отношению к ним «есть только разгул шовинизма, развязывание человеконенавистнических инстинктов, беззаконие и бесчеловечность напоминающее худшие времена нашего же недавнего прошлого».

/том 4, л.д. 245-246/.

3. Письмо, отпечатанное на пишущей машинке на 4 листах, под заглавием «Депутату Верховного Совета СССР тов. ЧАЧИ М. От всех крымских татар, проживающих в гор. Бекабаде Ташкентской области», содержит клеветнические измышления на высшие законодательные органы Советского государства и правовое положение татарского населения в СССР. Так, в нём пишется, что якобы Указ Президиума Верховного Совета СССР от 5/1Х-б7 г. о политической реабилитации лиц татарской национальности, ранее проживавших в Крыму, якобы «состряпан явно шовинистической рукой. В каждом пункте этого указа звучит явная неприязнь и терпит недоброжелательное отношение к нему». «Крымский татарин» в Советском Союзе стал нарицательным»

/том 4, л.д.222-224/

4. Письмо, отпечатанное на машинке на 3 листах, под заголовком «В редакцию газеты «Известия». В числе лиц, подписавших его, под №12 указана фамилия БАЕВА Гамера.

В этом письме извращенно, с националистических позиций авторы клевещут на национальную политику Советского правительства в 1944 году, утверждая, что в то время якобы «была поставлена задача поголовно уничтожить крымско-татарский народ, захватить его национальную землю, ликвидировать многовековую историю, культуру искусство и язык». Что, якобы в течение полутора лет нахождения на местах ссылки погибло около 50% татарского населения», ликвидирован язык, культура, искусство».

/том 4, л.д., 235,23б/.

5. Письмо осужденного в мае 1968 года Османова Ю.Б., озаглавленное «Редакции газеты «Литературная Россия», отпечатанное на 12 листах.

В этом письме содержатся клеветнические измышления на национальную политику Советского государства, положение татар в СССР, порочащие политику и советскую действительность.

Так, автор утверждает, что якобы в СССР имело место по отношению к татарам «изгнание и массовое истребление при депортации коренного населения Крыма» спешное заселение Крыма славянским элементом, чтобы не допустить возвращения коренных жителей, плановое уничтожение кладбищ, памятников, музеев и мечетей». «Этот возврат на столетие назад. Стал возможен потому, что «думающее» общество было одурачено и растлено, а затем покатилось по пути распутства мысли, бесстыдства слова /и молчания/, проповеди замаскированного православия и открытого расизма».

/том 4, л.д. 255-269/.

6. Машинописный документ без названия и начала на 2-х листах /стр.3, 4/. Текст его начинается со слов: «писать и т.д., то пеняйте на себя» и заканчивается: «и равноправную жизнь на своей родной земле». В этом документе национальная политика Советского государства отождествляется с политикой царского самодержавия. Выселение татар из Крыма называется «грабительским захватом и присвоением родной земли».

/том 4, л.д,212,213/

7. Машинописный текст на 5 листах, озаглавленный «Информация-отчёт № 61 за период с 16 по 31 января 1968 года о проделанной работе представителями-посланцами крымско-татарского народа в гор. Москве».

В информации содержатся клеветнические измышления на правовое положение татарского населения в СССР, что якобы против него творятся произвол, судилища, бесчеловечные акты.

/том 4, л.д. 238-242/

8. Письмо, адресованное «В Политбюро ЦК КПСС, в институт марксизма-ленинизма, партийным и советским органам Узбекской в Таджикской республик». Отпечатано на I листе папиросной бумаги

Авторы клевещут на местные органы советской власти в Крыму, которые, по их выражению, якобы «проводят дискриминацию в шовинистическую пропаганду против нашего народа»,

/том 4, л.д. 243/

9. Машинописный текст на I листе папиросной бумаги, под заглавием «Информация-отчет № 9» с подзаголовком «Встреча членов инициативных групп и представителей всех слоев крымско-татарского народа городов и населенных пунктов Узбекистана, Таджикистана и других районов – состоявшаяся в гор. Фергане 3-4 февраля 1968 года».

Информация содержит клеветнические измышления о том, что якобы репрессии против «представителей» всего татарского народа продолжаются.

/том 4, л.д.237/.

10. Письмо, адресованное: «ЦК КПСС, ЦК КПУ, МООП СССР, обкому партии Крымской области», отпечатанноена 2 листах.

В письме авторы клевещут на советскую действительность в Крыму, утверждая, что якобы там «продолжается разжигание национальной розни среди населения».

/том 4, л.д.249-250/.

11. Письмо, отпечатанное на I странице листа, адресованное «Политбюро ЦК КПСС, Президиуму Верховного Совета СССР, СМ СССР, редакциям журналов и газет, копия: общественным деятелям».

В письме авторы клевещут на правовое положение татарского народа, называя его «бесправным и многострадальным народом».

/том 1, л.д. 18-21, 89-96, 158 об, 159;
том 4, л.д.253,254/

В то же время при обыске у БАЕВА в гор. Новороссийске, ул. Красина, 30, был изъят рукописный текст на 5 листах бумаги формата 30,7 х 21,3 см под заглавием «Информация-отчёт № 54 за период с 15 по 25 сентября 1967 года о работе, проделанной представителями крымско-татарского народа, посланными в Москву».

В этом документе возводятся клеветнические измышления, порочащие национальную политику Советского государства по отношению к лицам татарской национальности. Так, автор утверждает: «Жизнь показывает исключительную верность оценки, данной в «Слове народа» доводам о «перенаселенности» Крыма, как призыв к спешному заселению Крыма переселенцами из Украины, как средству к окончательному захвату национальной родины и равноправия крымско-татарского народа».

Указывается также, что якобы в Крыму действуют активные силы, которые в ущерб интересам государства осуществляют провокации, применяют все способы, чтобы изгнать из Крыма посланцев крымско-татарского народа, внушить им мысль, что в Крым нашему народу дорога навсегда закрыта, что правда и ленинизм никогда не восторжествуют». В конце информации имеется призыв: «Прекратить издевательство над правами малого народа».

/том 1, л.д.21,89,92,107 об.;
том 3, л.д. 33; том 4 л.д. 95, 166-170, 181/

3 марта 1969 года на очной ставке с обвиняемым БАЕВЫМ Г. свидетель АЛИМОВ Исмаил показал, что БАЕВ Г. в конце 1967 г. или начале 1968 года на нелегальном собрании татар гор. Новороссийска зачитывал одну из информации, что подтвердил и обвиняемый БАЕВ.

/том 5, л.д. 137-141/

29 августа 1968 года БАЕВ Гамер, как лицо, не занимающееся общественно-полезным трудом и не имеющее постоянного места жительства, был подвергнут приводу в Управление милиция гор. Симферополя.

Находясь во дворе указанного Управления милиции, БАЕВ в одиннадцатом часу того же дня попросил оказавшегося возле Управления милиции ранее не известного ему гр-на ДЬЯЧКОВА Н.Ф. принести из гостиницы «Украина» гор. Симферополя папку с документами. При этом БАЕВ обрисовал местонахождение папки в гостинице – в телевизионном зале 4 этажа, указав, что папку можно передать татарину Умеру, не известному ДЬЯЧКОВУ.

Находившейся вместе с ДЬЯЧКОВЫМ Н.Ф. его товарищ МОСКАЛЕЦ А.А. все это слышал. Выполняя просьбу БАЕВА Г., ДЬЯЧКОВ Н.Ф. и МОСКАЛЕЦ А.А. сходили в гостиницу «Украина», обнаружили папку в указанном БАЕВЫМ месте, забрали её и передали в Управление милиции гор. Симферополя, поскольку поступок БАЕВА им показался подозрительным. В этой папке оказалось 22 документа, большинство из которых отпечатаны на пишущей машинке.

/том 1, л.д. 174-194, 205-208; том 2, л.д. 28-30;
том 4, л.д. 1-19, 17-82, 17-82; том 5, л.д. 5-74/

В ряде этих писем и документов возводятся заведомо ложные клеветнические измышления, порочащие советский государственный и общественный строй, извращается национальная политика Советского государства, правовое и экономическое положение татарского населения в СССР, делаются попытки противопоставления татарского народа русскому и другим народам Советского Союза, возводятся клеветнические измышления на советскую печать и советскую действительность.

Так, в документе озаглавленном «Обращение крымских татар, вернувшихся на Родину – в Крым, к общественности Украины» содержится злобная клевета на национальную политику советского государства.

В документе содержится утверждение, что и в настоящее время в Советском Союзе якобы «продолжается осуществление царского режима под лозунгом: «Крым – без крымских татар!», «Народ продолжает пребывать незаконно в условиях резервации, а их страна — Крым — стала запретной территорией их пребывания».

Далее в этом документе указывается «Они разработали старую переселенческую политику царизма времен Аракчеева и Столыпина, которые рассчитаны на русификацию малых народов, в том числе украинцев и крымских татар», татары и украинцы якобы поставлены в одинаковые условия национальной дискриминации. Ведётся усиленная травля на интеллигенцию крымско-татарского народа». В документе возводятся клеветнические измышления на советские органы печати и информации, советскую историческую науку, в которой татары якобы представлены, как порочная нация».

/том 5, л.д.6-11/.

В документе, озаглавленном «крымско-татарскому народу, советской общественности, информация по состоянию на I августа 1968 года возводится гнусная клевета на правовое положение татарского населения СССР, которое якобы является – «угнетенным народом», содержится призыв «высвободить из-под власти произвола и беззакония этот народ».

/том 5, л.д. 12-19/

В письме, адресованном Политбюро ЦК КПСС, Верховному Совету СССР, Совету Министров СССР, Советской общественности, озаглавленном как «Письмо советских граждан – крымских татар вернувшихся на свою родную землю – в Крым после 23-летнего изгнания», содержится злобная клевета на советский государственный строй, Советские законы, Правительство УССР, правовое и экономическое положение татар в СССР.

Авторы документа утверждают: «Обобщая новые усовершенствованные методы и способы дальнейшего закрепления захвата нашей Родины русскими и украинцами, невиданного ограбления, закабаления крымско-татарского народа в эпоху коммунизма с использованием имени КПСС и Советской власти, предусматривают осуществление старых варварских планов царизма — «Крым без крымских татар».

В этом же письме утверждается: «Ни одно государство в мире так не истязает и не мучает свой собственный народ, ни одна страна не выставляет на всеобщее посмешище и издевательство своих граждан, как у нас крымских татар. Ни одна нация не подвергается подобным чудовищным гонениям и преследованиям, как мы, крымские татары».

/том 5, л.д. 20-39/

В стихотворении «Дестан» содержится злобная клевета на ленинскую национальную политику Советского государства, которую, по словам автора, якобы «превратили» в праздную речь», что татары, ранее проживавшие в Крыму, якобы были подвергнуты «грабежу личного имущества, Родины и Отчества, культурного наследства», которое якобы было сожжено на кострах в Крыму «с жадностью завоевателя» чего «не знала» история всего человечества». «Памятники старины оскверняли, историю Крыма произвольно искажали, кладбища с землей сравняли и предков татар обругали».

В этом же стихотворении содержатся заведомо ложные клеветнические измышления на Советскую Армию и советский народ, на крымских партизан, якобы громивших партизанские деревни с татарским населением с помощью советской авиации, а также на Советское правительство, которое якобы проводит в национальном вопросе «тактику великодержавного держателя».

/том 5, л.д. 40-67/

В письме, озаглавленном «Еще один акт фашистских элементов в Крыму над крымскими татарами возвратившимися на родину – в Крым», содержится злобная клевета на местные органы государственной власти в Крыму и органы общественного порядка, которых авторы именуют «фашистскими элементами», «эсесовскими молодчиками», «деспотами и палачами»

/том 5, л.д.68-70/

В стихотворении «Мне снится сон» возводится клевета на правовое и экономическое положение татарского народа, который по словам автора «ограбленный, избитый незаконно в изгнании в бесправии живет».

/том 5, л.д. 73-74/

В письме, озаглавленном «К оценке текущего момента в крымско-татарском национальном вопросе в свете событий 16-18 мая 1968 года в Москве и Крыму», содержатся клеветнические измышления, порочащие национальную политику Советского государства и ЦК КПСС.

Так, авторы этого письма пытаются доказать, что в СССР якобы не решен до сих пор так называемый татарский национальный вопрос, якобы «именем ЦК КПСС и Советского правительства органы КГБ и МООП совершают акты произвола, массовые репрессии и избиения татар, а «перед административными органами Крымской области поставлена задача любой ценой удержать приток коренного населения Крыма»содержатся призывы «встать против такого зла и беззакония».

/том 5, л.д. 71-72/

Кроме того, обвиняемый БАЕВ Г. летом 1968 года, находясь в гор. Симферополе, ознакомился и подписал следующие документы, отпечатанные на пишущей машинке:

а/ Письмо, озаглавленное «Прекратить под предлогом соблюдения законности произвол и беззаконие над крымскими татарами». Отпечатано в 2 экз. на 5 листах каждый. Одно из этих писем находилось в Крымоблисполкоме, второе – в Крымском обкоме КП Украины и пересланы в распоряжение УКГБ Крымской области, как документы клеветнического содержания. В этих письмах содержатся клеветнические измышления, порочащие государственный строй СССР. В них утверждается, что «Если политика – Крым без крымских татар – до 5 сентября 1967 года осуществлялась декретированным отнятием конституционных прав народа, то в настоящее время она продолжается с изменением его формы проведения».

/том 4, л.д. 362-366, 379-385/

2. Документ, озаглавленный «Информация о ходе прописки и трудоустройства в Крыму татар Крым, Симферополь, апрель — июнь 1968 года», отпечатанный на 10 листах. В документе содержатся клеветнические измышления на советскую действительность. Авторы информации утверждают, что якобы в 1944 году «были ограблены материальные и духовные ценности малых народов, сотни тысяч ни в чём неповинных детей, стариков и женщин погибли на местах выселения», что якобы и в Крыму сегодня продолжает свое преступное существование политика «Крым без крымских татар».

/том 4, л.д. 344-353/

В предъявленном обвинении Баев виновным себя не признал и показал, что он действительно, находясь в Москве в качестве представителя, в апреле 1967 года учинил на конверте надписи адресов получателя: «г. Симферополь первому секретарю Крымского Обкома партии» и отправителя: «г. Москва гост. «Алтай» кор.38, кв.65 Кумша Усеина», а также на первой странице машинописного документа «Обуздать нарушителей пролетарского интернационализма и законности. Вернуть крымско-татарский народ на свою родину» учинил надпись адреса получателя: «Первому секретарю Крымского Обкома». Однако по почте этого документа он якобы не отправлял.

/том 1, л.д. 121,160,161/

В отношении документа «Заявление женщин, молодежи, детей, всего крымско-татарского народа» Баев показал, что надписи на конверте, приложенном к этому документу, исполнены им, Баевым, но он не уверен, что именно этот документ им был передан в редакцию газеты «Правда». Однако ранее, на допросах 23 февраля 1968 года и 25 октября 1968 года, Баев показывал, что упомянутый документ он передал в редакцию газеты «Правда» совместно с другими представителями от татар.

/том 1, л.д.104-105,162;
том 4, л.д.192,193,195/

Свое участие в размножении, обсуждении и подписании документа «Очередной шаг в направлении ликвидации крымско-татарского народа как нации» Баев при предъявлении ему обвинения отрицал, хотя ранее, на допросах 22 февраля 1968 года и 11 октября 1968 года показывал, что участвовал в обсуждении и подписании этого документа.

Баев также признал, что рукописный текст «Информация-отчет № 54 за период с 15 по 25 сентября 1967 года он переписал в сентябре 1967 года с имевшегося у «представителей» от татар в гор. Москве текста этой информации и привёз его в гор. Новороссийск для себя лично.

/том 1, л.д.89,92,107об и 159/

На очной ставке со свидетелем Алимовым Исмаилом Баев Г. признал, что участвовал в зачтении одной «Информации» на нелегальном собрании татар г. Новороссийска в 1967 или 1968 году.

/том 5, л.д.137-141/

Как показал на следствии Баев, письмо, адресованное научному сотруднику института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС Сеничкиной Н.В. от 2 января 1968 года, он лично изготовил и отправил по почте.

/том 1, л.д. 90 об, 118, 159/

В отношении папки с документами, переданной 29 августа 1968 года Москальцом А.А. и Дьячковым Н.Ф. в Управление милиция г. Симферополя, Баев показал, что эта папка ему не принадлежит. Дьячкова Н.Ф. 29 августа 1968 года в гостиницу «Украина» он посылал якобы не за этой папкой, а за личными документами /диплом, военный билет, трудовая книжка/, которые им ранее были переданы на хранение каким-то неизвестным ему татарам, находящимся в Симферополе.

/том 1, л.д. 59 об,60, 62, 63,73 об,74/

Однако в совершенном преступлении Баев Г. достаточно изобличается следующими доказательствами:

1.Факт распространения Баевым клеветнического документа под названием «Обуздать нарушителей пролетарского интернационализма и законности. Вернуть крымско-татарский народ на свою родину» подтверждается:

- Препроводительным письмом Крымского Обкома КП Украины № 6 — А от 31 октября 1968 года /том 4, л.д.343/;

- Актом почерковедческой экспертизы № 1846 от 27 ноября 1968 года /том 3, л.д.39-42/;

- Фотокопией записи в дневнике «представителей» от татар в г. Москве, свидетельствующей о том, что указанный документ отправлен 11 апреля 1967 года в Крымский обком КП Украины от имени Кумши Усеина. /том 4, л.д.203/;

- Протоколом осмотра арх. Уголовного дела № 103 на Османова Ю.Б. и др. /том 4, л.д.104/ и протоколом осмотра от 13 ноября 1968 года /том 4, л.д.336,337/;

- вещественными доказательствами /том 5, л. д. 76-87/;

- Показаниями обвиняемого Баева Г. от 31 декабря 1968 года и 12 февраля 1969 года о том, что надпись адреса на упомянутом документе, а также надписи адресов получателя и отправителя на конверте к нему сделаны им, Баевым. /том 1, л.д.121,160/

2. Участие Баева в обсуждении, подписании и размножении машинописного документа под названием «Очередной шаг в направлении ликвидации крымско-татарского народа как нации» подтверждается:

- Показаниями обвиняемого Баева Г. /том I, л.д.192-193; том 4, л.д.287/;

- Показаниями свидетеля Ермолаевой Т.С. и протоколом очной ставки между свидетелем Ермолаевой и обвиняемым Баевым. /том I, л.д. 183-185, том, 2, л.д. 54-57/;

- Фотокопией записи, сделанной в тетради учета денежных средств кассы «представителей» от татар в гор. Москве./том 4, л.д. 99, 199/;

- Протоколом осмотра арх. уголовного дела № 103 на Османова Ю.Б. /том 4, л.д.99, 281-289/.

3. Факт передачи Баевым Г. в редакцию газеты «Правда» машинописного документа под заглавием «Заявление женщин, молодежи, детей, всего крымско-татарского народа», и исполнение им надписей, адресов на конверте подтверждается:

- Препроводительным письмом редакции газеты «Правда» # 87/с от 23 декабря 1968 года с приложением к нему копии указанного машинописного документа./том 4, л.д.138-165/;

- Копией отношения главного редактора газеты «Правда» за № 104/с от 9 декабря 1967 года. Фотокопией лицевой части конверта с учиненными Баевым Г. надписями адресов получателя и отправителя. Копией машинописного документа «Заявление женщин, молодежи, детей, всего крымско-татарского народа» /том 4, л.д. 105-120/;

- Протоколом осмотра арх. уголовного дела № 103 на Османова Ю.Б. и др. /том 4, л,д.101-102/;

- Актом почерковедческой экспертизы № 24 от 31 декабря 1968 года./том 3, л.д.47-50/;

- Фотокопией записи в дневнике «представителей» от татар в гор. Москве. /том 4, л.д.211/;

- Показаниями обвиняемого Баева Г. /том 1, л.д.104-105, 125, 162; том 4, л.д.192, 198, 195/.

4. Факт изготовления и отправления по почте Баевым письма из Новороссийска в Москву, адресованного Сеничкиной Н.В., подтверждается следующими доказательствами:

- Показанием свидетеля Сеничкиной Н.В. /том 2, л.д.44/;

- Актом почерковедческой экспертизы № 1846 от 27 ноября 1968 года./том 3, л.д.42/;

- Копией протокола обыска от 22 февраля 1968 года и фотокопией его./том 1, л.д.21; том 4, л.д.181/;

- Протоколом осмотра от 28/Х-1968 г. /том 4, л.д.94/ и вещественными доказательствами /том 5, л. д. 75/.

5. Хранение Баевым на своей квартире в г. Новороссийске машинописных документов подтверждено:

- копией протокола обыска от 22 февраля 1966 года. /том 1, л. д.18-21/;

- Фотокопией протокола обыска от 22 февраля 1968 года, сделанной с подлинника его, имеющегося в арх. Уголовном деле № 103 на Османова Ю.Б. и др. /том 4, л. д. 179-182/;

- Протоколом осмотра арх. Уголовного дела № 103 на Османова Ю.Б. и др. от 28/Х-68г. /том 4, л.д.85-95/;

- Документальными доказательствами. /том 4, л.д.212-213, 222-268/;

- и показаниями Баева Г. /том 1, л.д.89-96,158 об, 159; том 4, л.д 183-195/.

6. Факт изготовления Баевым Г. рукописи «Информация-отчет № 54 за период с 15 по 25 сентября 1967 года о работе, проделанной представителями крымско-татарского народа, посланными в Москву» подтверждается:

- Протоколом обыска от 22 февраля 1968 года /том 1, л.д.21, том 4, л.д.181/;

- Документальными доказательствами /том 4, л.д. 166-170/;

- Актом почерковедческой экспертизы № 1653 от 25 октября 1968 года./том 3, л.д.35/;

- Показаниями обвиняемого Баева Г. /том 1, л.д.39,92, 107об, 159/;

- Протоколом осмотра от 28/Х-68 г. /том 4, л.д.95/.

7. Принадлежность Баеву Г. папки с документами, обнаруженной в гостинице «Украина» г. Симферополя подтверждается:

- показаниями свидетелей Дьячкова Н.Ф., МоскальцаА.А., протоколами опознания и очными ставками между ними с обвиняемым Баевым. Протоколами воспроизведения обстановки и обстоятельств события с участием этих свидетелей./том 1, л.д.65-70,174-194,197-208,209-225/;

- Показаниями свидетелей Чинарева Н.К. и Хощенко В. И., протоколом очной ставки между свидетелем Чинаревыми обвиняемым Баевым Г.;

Протоколом воспроизведения обстановки и обстоятельств события с участием свидетеля Хощенко В.И. /том 1, л.д.243-252; том 2, л.д. 28-30; том 5, л.д. 134-136/;

- Показаниями свидетеля Елхова В.3., характеризующими поведение Баева Г. в Управлении милиции гор.Симферополя 29 августа 1968 года /том 1, л.д.259-264/;

- Актами дактилоскопической и почерковедческой экспертиз /том 3, л.д. 1-18,23-24/;

- Документальными и вещественными доказательствами /том 4, л.д. 1-13, 17-82; том 5 л.д.5-74/;

- Частичным признанием Баева о том, что он 29 августа 1968 года действительно посылал Дьячкова Н.Ф. в гостиницу «Украина» якобы за своими личными документами /диплом, трудовая книжка, военный билет/, ранее переданными им неизвестным Баеву лицам татарской национальности./том 1, л.д.59 об, 60, 62, 63, 73 об, 74, 116 об/.

8. Факт ознакомления и подписания Баевым машинописных документов под названием «Прекратить под предлогом соблюдения законности произвол и беззаконие над крымскими татарами» — в двух экземплярах и документа под заглавием «Информация о ходе прописки и трудоустройства в Крыму татар апрель-июнь 1968 г.» подтверждается его показаниями /том 1, л.д.120, 121 об, 123, 163/, упомянутыми документами с имеющимися на них подписями Баева /том 4, л.д. 353, 366, 383/, препроводительными письмами Крымского Обкома КП Украины и Крымоблисполкома /том 4, л.д.343, 378/ и протоколом осмотра от 18 ноября 1968 года /том 4, л. д.338,339/.

На основании изложенного, - О Б В И Н Я Е Т С Я:

Баев Гамер, 1938 года рождения, уроженец с. Лебединка Советского района Крымской области
/быв.дер.Шейх-Монай Ичкинскогорайона/, татарин, гр-н СССР, с высшим техническим образованием,
холост, ранее не судим, в Советской Армии не служил, до ареста без определенных занятий и места жительства.

В том, что, будучи избранным на нелегальном собрании татар города Новоросийска своим «представителем» в Москве, включился в активную деятельность по разрешению так называемого крымско-татарского вопроса, стал на позиции национализма и с весны 1967 года по август 1968 года периодически занималсяизготовлял и распространял рукописные и машинописные документы, содержащие заведомо ложные измышления, порочащие советский государственный и общественный строй,

то есть в совершении преступления, предусмотренного
статьями 187-I УК УССР и 190-I УК РСФСР.

В соответствии со ст.225 УПК УССР уголовное дело № 42 по обвинению Баева Гамера подлежит направлению прокурору Крымской области для утверждения обвинительного заключения.

Обвинительное заключение составлено в гор. Симферополе“21” марта 1969 года.

Копия верна:

Ст. следователь следотделения УКГБ
при СМ УССР при Крымской области
капитан (подпись)  /Строевский/

“Согласен”

п/п Начальник следотделения УКГБ при СМ УССР
по Крымской области
подполковник
/Лысов/

Документ № 5
(ДАРФ, ф.8131, оп.36, с.3144, л.27-28. Оригінал)
Список осіб, які належать виклику до суду

С П И С О К
лиц, подлежащих вызову в судебное заседание

I. Обвиняемый Баев Гамер содержится под стражей в следственном изоляторе УМВД Крымоблисполкома в гор. Симферополе.

II. Свидетели:

1. Дьячков Николай Федорович, проходящий действительную службу в Советской Армии по адресу: Днепропетровская обл., ж.д. станция Пятихатки, в/ч. 06451 /том I, л.д. 205-225, 174-188/.

2. Москалец Анатолий Антонович, проживающий вс. Белики Кобылякского района Полтавской области /том 1, л.д.191-194, 179-182/.

3. Чинарев Николай Кузьмич, проживающий в г. Симферополе, проспект Кирова, № 14 кв.7 /том 2. л.д. 28-30, том 5, л.д.1134-136/.

4. Хощенко Василий Иванович, проживающий в г. Симферополе, проспект Кирова, №14, кв.3 /том 1, л.д.243-252/.

5. Елхов Василий Захарович, проживающий в г. Симферополе, ул. Троллейбусная, 17, кв.6 /том 1, л.д.259-264/.

6. Бойко Вера Семеновна, проживающая в г. Симферополе, бульвар им. И.Франко, № 8, кв.3 /том 2, л.д. 112,143/.

7. Севастьянова Тамара Георгиевна, проживающая в г. Симферополе, пер. Холмистый, № 6, кв.3 /том 2, л.д.140-141/.

8. Бычкова Нина Васильевна, проживающая в г. Симферополе, ул. Горького, 12, кв.62 /том 2, л.д. 272-273/.

9. Лапенкова Прасковья Ивановна, проживающая в г. Симферополе, ул. Машинистов, 48 /том 2, л.д. 270-271/.

10. Ермолаева Таисия Семеновна, проживающая по адресу: г. Москва И-474, Бескудинковский бульвар, дом № 28, корпус 3, кв.61. /том 2, л.д.50-67, том 1, л.д.183-185/.

11. Алимов Исмаил, проживающий в г. Новороссийске, ул.Таганрогская, 27 /том 2, л.д.50-57, том 1, л.д.183-185/.

12. Куртумеров Зевджет, проживающий по адресу: г. Херсон-28, ул. Ильи Кулика, № 139/4, комната № 49 /общежитие комбайнового завода им. Петровского/ /том 2, л.д. 158-164/.

Ст. следователь следотделения УКГБ при СМ УССР
по Крымской области
к а п и т а н (подпись) /Строевский/

Документ № 6
(ДАРФ, ф.8131, оп.36, с.3144, л.29-30. Оригінал).

Довідка по судовій справі

С П Р А В К А

I. 29 августа 1968 года Баев Г. задержан в порядке, предусмотренном ст. 106 УПК УССР. /том I, л.д. 2/.

Мера пресечения — содержание под стражей Баеву Г. избрана 30 августа 1968 г. с санкции прокурора Крымской области. /том I, л.д.5/.

Срок содержания Баева под стражей продлён Генеральным прокурором СССР до 30 марта 1969 года /том 5, л.д. 163/.

2. Уголовное дело № 42 на Баева Гамера возбуждено УКГБ при СМ УССР по Крымской области 30 августа 1968 года /том I, л.д.3-4/.

3. Обвинение по ч.1 ст.62 УК УССР предъявлялось 6 сентября 1968 года /том I, л.д.71/.

12 февраля 1969 г. обвинение дополнено и переквалифицировано на ст.ст.187-I УК УССР и 190-1 УК РСФСР /том I, л.д.149-163/.

4. Обвиняемый Баев Г. содержится под стражей в следственном изоляторе УВД Крымской области в гор. Симферополе.

Вещественные доказательства

5. Вещественные доказательства в виде рукописных и машинописных документов приобщены к уголовному делу № 42 на Баева Гамера/том 5, л.д.5-88/.

Пишущая машинка «Олимпия» изъятая при обыске у Ибраимова Ленура Вааповича, находится в УКГБ при СМ УССР по Крымской области.

Фотоснимки этой пишущей машинки приобщены к уголовному делу № 42 на Баева Г. /том 5, л.д.5/.

Не являющаяся вещественным доказательством палатка, переданная Баеву Г. для хранения неизвестными ему лицами татарской национальности, изъятая в гостинице «Украина», находится в УКГБ при СМ УССР по Крымской области /см.том I, л.д.25-32/.

Не являющиеся вещественными доказательствами: две папки с копировальной бумагой, всего 194 листа и картонная папка с 395 стандартными листами писчей канцелярской бумаги, изъятые 9 октября 1968 года на квартире Ибраимова Ленура Вааповича, /см. протокол обыска том 2, л.д. 294/, оставленные у него неизвестными ему лицами татарской национальности, находятся в УКГБ при СМ СССР по Крымской области.

О судебных издержках по уголовному делу № 42

6. Судебные издержки по уголовному делу № 42 на Баева Г. составляют 310 рублей 47 коп./триста десять рублей 47 коп./ /том 5, л.д.130,162/.

Ст.следователь следотделения УКГБ
при СМ УССР по Крымской области
к а пи т а н (подпись) /Строевский/

Документ № 7
(ДАРФ, ф.8131, оп.36, с.3144, л.33-41. Оригінал)

Вирок по судовій справі Баєва Гамера

Союз Радянських
Соціалістичних Республік

Союз Советских
Социалистических Республик

Прокуратура Кримської області
м. Сімферополь, вул., Карла Лібкнехта, 2

Прокуратура Крымской области
г. Сімферополь, ул. Карла Либкнехта, 2

№13/079

7 мая 1969 года

СЕКРЕТНО
Экз. № 1

Прокурору отдела по надзору за следствием
В органах госбезопасности прокуратуры СССР
Старшему советнику юстиции

тов. НОВИКОВУ Я.М.

На № 13/4 – 165 – 69 г. от 12/III – 69 г.

Согласно Вашему запросу в дополнение к н/н 13-3 сд. от 30 апреля направляю копию по делу Баева Гамера, осужденного 23-29 апреля с.г. для сведения.

Приложение: по тексту на 8 листах.

Зам. Прокурора Крымской области
Старший советник юстиции

(подпись) /П. Цыганков/

Копия

ПРИГОВОР
ИМЕНЕМ УКРАИНСКОЙ СОВЕТСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

29 апреля 1969 г. Судебная коллегия по уголовным делам Крымского областного суда в составе:

председательствующего – АВРАМЕНКО А.А.
народных заседателей- ГРОМОВА А.Д.
БЕЛЬКОВА А.К.

при секретаре ЛАПЫНИНОЙ В.Д., с участием прокурора НЕКРАСОВА И. А. и адвоката МОНАХОВА Н.А. — рассмотрев в открытом судебном заседании в гор. Симферополе дело по обвинению –

БАЕВА Гамера, рождения 20 января 1938 года, уроженца села Лебединки Советского района Крымской области/ быв.дер. Шейхмонай Ичкинского района/ татарина, гр-на СССР, с высшим техническим образованием, холостого, ранее не судимого, до ареста не работал, проживал в городе Новороссийске, -

в преступлении, предусмотренном ст.187-1 УК УССР и ст.190-1 УК РСФСР.

Проверив материалы дела, заслушав объяснение подсудимого, свидетелей, исследовав другие доказательства, имеющихся в материалах дела, судебная коллегия, -

установила:

БАЕВ, будучи избранным на нелегальном собрании татар, проживающих в гор. Новороссийске Краснодарского края в качестве так называемого представителя в Москве, включился в активную деятельность по разрешению, так называемого, Крымско-татарского вопроса, стал на позицию национализма и в течение 1967 года периодически занимался изготовлением и распространением рукописных и машинописных документов, содержащих заведомо ложные клеветнические измышления, порочащие советский государственный строй.

Так, в конце сентября 1967 г. подсудимый БАЕВ выехал в г. Москву, где вместе с другими «представителями» участвовал в обсуждении полученного из Узбекистана документа, озаглавленного «Очередной шаг в направлении ликвидации Крымско-татарского народа как нации». БАЕВ принял участие в размножении этого документа. По его просьбе за денежное вознаграждение машинистка гостиницы «Алтай» гор. Москвы ЕРМОЛАЕВА указанный документ отпечатала в 18 экземплярах и передала их подсудимому.

В документе «Очередной шаг в направлении ликвидации Крымско-татарского народа как нации», опорочиваются законодательные акты Верховных органов власти СССР, изданные в сентябре 1967 года в отношении татар, ранее проживавших в Крыму, возводится клевета на правовое и экономическое положение татар в СССР, утверждается, что якобы в отношении их проводится жестокая репрессия, травля, полное ограбление национальных и гражданских прав и т.д.

В то же время в конце сентября 1967 г. подсудимый БАЕВ передал в редакцию газеты «Правда» машинописный документ, озаглавленный как «Заявление женщин, молодежи, детей, всего крымско-татарского народа о своем неравноправном положении в семье народов СССР, в связи с 50-летием Великой Октябрьской социалистической революции». В нем также содержатся клеветнические измышления, порочащие советский государственный строй. В этом письме возводится клевета на национальную политику СССР, на органы советской печати и правовое положение татарского населения в Советском Союзе.

2 января 1968 года БАЕВ написал и направил по почте из города Новороссийска в Москву, в адрес научного сотрудника института Марксизма-ленинизма при ЦК КПСС СЕНИЧКИНОЙ, письмо, в котором изложил ряд провокационных вопросов, содержащих тенденциозные клеветнические измышления на национальную политику в СССР и советскую действительность.

При обыске, произведенном 22 февраля 1968 г. на квартире у подсудимого БАЕВА в г. Новороссийске по ул. Красина № 30, был обнаружен и изъят его рукописный текст на 5 листах под заглавием — «Информация-отчет № 54 за период с 15 по 25 сентября 1967 года, о работе, проделанной представителями Крымско-татарского народа, посланными в Москву».

В данном документе возводится клевета на национальную политику СССР по отношению к лицам татарской национальности.

Кроме того, подсудимый БАЕВ летом 1968 г. находясь в г. Симферополе, ознакомился и подписал следующие документы, отпечатанные на пишущей машинке:

I. Письмо, озаглавленное «Прекратить под предлогом соблюдения законности произвол и беззаконие над Крымскими татарами», отпечатанное в двух экземплярах на пяти листах каждый. Одно из этих писем находилось в Крымоблисполкоме и второе в Крымском Обкоме КП Украины.

В этих письмах содержатся клеветнические измышления, порочащие государственный строй. В частности, в них утверждается, что якобы до издания Указа от 5.1Х-1967 г. и после его издания, но в измененной форме, в СССР осуществляется политика — Крым без Крымских татар.

2. Документ, озаглавленный — «Информация о ходе прописки и трудоустройства в Крыму татар… Крым-Симферополь, апрель-июнь 1968 г. «В нем содержатся клеветнические измышления на советскую действительность. В нем, в частности утверждается, что якобы в 1944 г. были ограблены материальные и духовные ценности малых народов, что якобы сегодня осуществляется политика — Крым без крымских татар и.т.д.

Органами предварительного расследования, кроме того, вменено в вину БАЕВУ, что он, находясь в г. Москве, 11 апреля 1967 года направил по почте от имени КУМШИ Усеина в Крымский Обком КП Украины машинописный документ под заглавием «Обуздать нарушителей пролетарского интернационализма и законности. Вернуть Крымско-татарский народ на свою родину». В этом документе содержится клевета на советский государственный и общественный строй.

22.ІІ.1968 г. при обыске на квартире у БАЕВА в г. Новороссийске по ул. Красина № 30 были изъяты одиннадцать документов, в которых возводится клевета на государственный и общественный строй в СССР.

29.VІІІ.1968 г., будучи в г. Симферополе, оставил в гостинице «Украина» папку с документами, в которых содержится злобная клевета на национальную политику Советского государства.

Будучи задержанным органами милиции г. Симферополя, подсудимый БАЕВ пытался через граждан ДЬЯЧКОВА и МОСКАЛЕЦ указанную выше папку с документами передать татарину УМЕРУ.

Допрошенный в качестве подсудимого, БАЕВ в предъявленном обвинении своей вины не признал, заявив суду, что, будучи в г. Москве, никаких писем в различные инстанции не направлял.

БАЕВ не отрицал, что написал и направил по почте в Москву СЕНИЧКИНОЙ письмо, подписал письмо, озаглавленное «Прекратить под предлогом соблюдения законности «Информацию о ходе прописки…», переписал и хранил у себя Информацию-отчет № 54, однако считал, что они не содержат в себе клевету на советский государственный и общественный строй. При этом БАЕВ заявил суду, что он полностью согласен с содержанием всех писем, приобщенных к делу, и разделяет точку зрения авторов этих писем.

Судебная коллегия считает, что вина БАЕВА в предъявленном обвинении частично доказана в ходе судебного разбирательства.

Сам БАЕВ в ходе судебного разбирательства не отрицает того факта, что он принимал участие в обсуждении письма под названием «Очередной шаг в направлении ликвидации Крымско-татарского народа как нации».

Допрошенная в качестве свидетеля ЕРМОЛАЕВА подтвердила суду, что она по просьбе БАЕВА отпечатала 18 экземпляров письма. Причем, ЕРМОЛАЕВА пояснила суду, что точно названия письма она не помнит, но хорошо запомнила, что в начале этого письма имелось выражение: «Над кем смеетесь? Над собой смеетесь».

В копии письма «Очередной шаг…», имеющегося в материалах дела / т.4 л.д.281 / действительно напечатано такое выражение. Следовательно, судебная коллегия приходит к выводу, что ЕРМОЛАЕВА действительно по просьбе БАЕВА напечатала письмо «Очередной шаг…»

Согласно показанию ЕРМОЛАЕВОЙ подсудимый БАЕВ диктовал ей содержание указанного выше письма. Следовательно, БАЕВ хорошо знал его содержание.

Показания ЕРМОЛАЕВОЙ нельзя признать оговором, поскольку они подтверждаются другими объективными данными.

Так, допрошенный в суде в качестве свидетеля СЕЛЯМЕТОВ Али, значащийся в письме «Очередной шаг…» как «представитель» народа, пояснил, что действительно указанный выше документ обсуждался на собрании представителей в г. Москве, что он был размножен с целью направления его в различные инстанции. Из содержания этого письма видно, что в нем содержится злобная клевета на национальную политику советского государства, на государственный и общественный строй.

Поскольку БАЕВ упросил ЕРМОЛАЕВУ отпечатать этот документ на машинке, то судебная коллегия рассматривает эти его действия как изготовление произведения, содержащего заведомо ложные измышления, порочащие государственный и общественный строй.

Из приобщенных к делу письма редактора «Правды» по отделу писем от 23.ХІІ-1968 г. / т.4 л.д. 138/ и копии письма Главного редактора «Правды» от 9.ХІІ-67 г. / л.д. 105 / видно, что действительно БАЕВ направил в редакцию «Правды» письмо «3аявление женщин, молодежи, детей…»

В деле имеется фотокопия конверта. На нем рукой БАЕВА написан адрес: г. Москва, А-47, ул. Правды 24, гл. редактору ЗИМЯНИНУ М.В.» и обратный адрес «г. Москва И-106, гостиница «Алтай», кор.39 кв.47 БАЕВУ.Г».

Согласно заключению графической экспертизы надпись на указанном выше конверте учинена подсудимым БАЕВЫМ. / т. 3 л.д. 47-50 /.

Из фотокопии записи в дневнике «представителей» от татар в г. Москве имеется запись, из которой видно, что письмо под названием «3аявление женщин, молодежи, детей…» направлено БАЕВЫМ в редакцию «Правды» т. ЗИМЯНИНУ М.В. / т.4 л.д. 211/. Письмо это содержит клевету на советский государственный и общественный строй. Поскольку БАЕВ направил его в редакцию «Правда», то эти его действия суд рассматривает как распространение в письменной форме произведения, содержащего заведомо ложные измышления, порочащие советский государственный и общественный строй.

Сам подсудимый БАЕВ не отрицал в суде, что он собственноручно написал письмо сотруднику института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС СЕНИЧКИНОЙ, подписал два экземпляра письма, озаглавленное «Прекратить под предлогом соблюдения законности произвола…» и «Информацию о ходе прописки…», что с содержанием этих писем он полностью согласен.

Кроме того, факт изготовления БАЕВЫМ письма на СЕНИЧКИНОЙ и подписание им вышеупомянутых документов подтверждается заключением графических экспертиз / т. 3 л.д. 42 /.

Подсудимый БАЕВ также не отрицал в суде о том, что он собственноручно переписал «Информацию-отчет № 54…»

Кроме того, заключением графической экспертизы /т. З л.д. 33/ установлено, что указанный выше документ изготовлен БАЕВЫМ.

Судебная коллегия считает, что упомянутые выше четыре документа содержат в себе клевету на советский государственный и общественный строй.

Например, в письме на имя СЕНИЧКИНОЙ БАЕВ утверждает, что в СССР крымские татары якобы являются неравноправной нацией и т.д. В информации-отчете № 54 подсудимый БАЕВ пишет, что в Крыму якобы проводится политика на изгнание татар, на ущемление их прав, и т.д.

В письме на имя Крымского ОК КП Украины и Облисполкома «Прекратить» под предлогом соблюдения законности…» содержится злобная клевета на действия высших органов советской власти, на политику советского государства в национальном вопросе.

Клевета на советский государственный и общественный строй, также содержится в «Информации о ходе прописки… «, подписанной в числе других и подсудимым БАЕВЫМ.

Поскольку БАЕВ изготовил и направил письмо СЕНИЧКИНОЙ, изготовил «Информацию-отчет № 54», подписал письмо «Прекратить под предлогом соблюдения законности…» и «Информацию о ходе прописки…», то в его действиях суд усматривает изготовление и распространение в письменной форме клеветнических измышлений, порочащих государственный и общественный строй.

Судебная коллегия считает недоказанной вину БАЕВА в отправке им 11.IV-67 г. письма под названием «Обуздать нарушителей пролетарского интернационализма…» на имя Крымского ОК КП Украины. БАЕВ заявил суду, что хотя он и сделал надпись на конверте и на экземпляре письмо по просьбе одного из «представителей» Крымско-татарского народа, однако письма он не отправлял и не был знаком с его содержанием. Эти его показания ничем не опровергнуты. Поэтому этот эпизод подлежит исключению из его обвинения.

Подлежат также исключению из обвинения БАЕВА эпизоды хранения им документов, содержащих клевету на советский государственный и общественный строй, обнаруженных у него на квартире 22.II-68 г. в г. Новороссийске и хранящихся в папке, обнаруженных в гостинице «Украина» в г. Симферополе, поскольку ст.187-1 УК УССР и ст.190-1 УК РСФСР не предусматривают уголовную ответственность за хранение таких документов.

Действия БАЕВА следует квалифицировать по ст.187-1 УК УССР и ст.190-1 УК РСФСР, так как свою преступную деятельность он осуществлял на территории Украинской ССР и РСФСР.

При избрании меры наказания суд учитывает, что БАЕВ совершил общественно-опасное преступление, распространяя заведомо ложные измышления, порочащие советский государственный и общественный строй в течение длительного периода времени.

Судом также учитываются смягчающие вину обстоятельства, как-то: первая судимость БАЕВА, что до марта 1968 г. он занимался общественно-полезным трудом.

Руководствуясь ст.ст.323 и 324 УПК УССР, судебная коллегия-

ПРИГОВОРИЛА:

БАЕВА Гамера по ст.187-1 УК УССР подвергнуть к двум годам лишения свободы.

По ст. 190-1 УК РСФСР к 2 годам лишения свободы.

В силу ст.42 УК УССР окончательную меру наказания БАЕВУ Гамеру избрать в виде 2 /двух/ лет лишения свободы в исправительно-трудовой колонии общего режима.

Меру пресечения оставить — содержание под стражей. Срок наказания начислять с 29 августа 1968 г.

Взыскать с БАЕВА Гамерав доход государства 310 руб. 47 коп./триста десять рублей/ 47 коп. расходы по производству экспертизы и оплаты свидетелей.

Срок обжалования приговора областного суда в Верховный суд УССР 7 суток БАЕВУ с момента вручения копии приговора и другим участникам процесса — с момента оглашения приговора.

Председательствующий – АВРАМЕНКО.
Народные заседатели: Громов, Бельков
Председательствующий
Секретарь – (без подписи)

В Верховный Суд Украинской ССР

адвоката Монахова Н.А.
в защиту Баева Г.

на приговор Крымского областного суда
от 29 апреля 1969 года

Кассационная жалоба

29 апреля 1969 года Крымский областной суд, рассмотрев дело Баева Гомера 1938 года рождения, вынес приговор, которым признал его виновным по ст.187-I УК УССР и ст. 190-I УК РСФСР и приговорил к двум годам лишения свободы с содержанием в ИТК общего режима.

Считаю приговор неправильным и подлежащим отмене. В деле нет достаточных доказательств того, что Баев Г. занимался распространением ложных, порочащих советский государственный и общественный строй измышлений. По тем документам, причастность к изготовлению либо подписанию которых Баев не отрицал, по делу не установлено его умысла на совершение преступлений, предусмотренных Законом.

1. По эпизоду от сентября 1967 года относительно изготовления письма, озаглавленного «Очередной шаг в направлении ликвидации крымскотатарского народа», Баев утверждал, что к перепечатке этого письма он непричастен, что этого письма он не подписывал и с содержанием его не знакомился.

Вынося обвинительный приговор по этому эпизоду, суд сослался на показания свидетеля Ермолаевой Т.С., которая якобы подтвердила факт перепечатки письма под диктовку Баева Г.

В действительности свидетельница Ермолаева в своих показаниях на следствии и в судебном заседании утверждала, что хотя она и печатала по просьбе Баева какое-то письмо, но точного содержания и заглавия его она не помнит. Каких-либо писем, отпечатанных Ермолаевой, в деле нет. Предъявленную ей копию вышеназванного письма (где, кстати, отсутствует подпись Баева), она не опознала.

Тот факт, что эпиграф письма, которое по показаниям Ермолаевой она печатала, совпал с эпиграфом, предъявленной ей копии, не является достаточным для признания доказанности обвинения по данному эпизоду, поскольку один эпиграф может быть использован в разных письмах. Оснований утверждать, что Ермолаева по просьбе Баева печатала именно данное письмо, в деле не имеется.

2. По эпизоду от сентября 1967 года относительно направления Баевым Г. в редакцию газеты «Правда» машинописного документа, озаглавленного «Обращение женщин», Баев утверждал, что этого письма он в редакцию «Правды» не направлял, его не подписывал и с содержанием его не знакомился.

Подлинного письма в деле не имеется. Приобщенные к делу копии письма Баевым не подписаны. В деле есть лишь фотография конверта без почтовых штампов. Надпись на конверте выполнена рукой Баева. Однако, признав свою подпись на конверте, Баев утверждал, что он выполнил чисто техническую работу по написанию адреса и не знал какой документ будет вложен в конверт и направлен в редакцию газеты.

Это утверждение Баева ничем по делу не опровергнуто. Никто из работников редакции по вопросу о том, кем именно было передано письмо в редакцию, не допрашивался. Таким образом, обвинение по данному эпизоду также не доказано.

3. По эпизоду изъятия на квартире у Баева документа под названием «Информация № 54″ Баев объяснил, что автором этого документа он не является и его не подписывал. Он переписал лишь его для себя, хранил у себя дома и распространять этот документ не собирался.

Никаких данных, опровергающих объяснения Баева, не добыто. Хранение названного документа, даже, если в нем усматривать криминальный характер, по закону не влечет за собой уголовной ответственности и дело в этой части обвинения должно быть производством прекращено.

4. По эпизодам написания личного письма научному сотруднику Института марксизма-ленинизма Сеничкиной Н.В., а также подписания писем, озаглавленных «Прекратить под предлогом соблюдения законности…» и т.д и «Информации о ходе прописки», Баев не отрицал своей причастности к изготовлению первого письма и к подписанию двух последних писем. Вместе с тем, Баев утверждал, что единственной его целью при подписании указанных писем было обратить внимание центральных органов государства на целый ряд несправедливых действий местных работников власти по отношению к крымским татарам, желающим поселиться у себя на родине. Все конкретные факты несправедливого отношения местных органов власти к лицам татарской национальности, как показал Баев, действительно имели место. Цели распространения ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, он, подписывая эти письма, не преследовал.

В письмах содержится весьма резкое осуждение тех фактов, о которых ведется речь. Его личное отношение — будь-то одобрение, либо неодобрение — относится к категории эмоциональных реакций и не затрагивает существа передаваемой в письмах информации. Ложное, субъективное неодобрение действий какого-либо органа, из этих соображений, не может быть названо «измышлением», и не может быть предметом преступления, предусмотренного Законом.

Предметом ст. 187 УК УССР (190 УК РСФСР) может быть лишь умышленное искажение информации, направленное на то, чтобы ввести кого-то в заблуждение относительно каких-либо конкретных фактов или обстоятельств. Но те изложенные в письмах конкретные факты, которые касаются неправомерных действий работников местной власти по отношению к лицам татарской национальности, следствием не проверялись. Сам Баев искренне считает их действительно имевшими место. Поэтому говорить об его умысле на распространение заведомо ложных измышлений при подписании писем оснований не имеется.

Ввиду отсутствия по делу достоверных доказательств обвинения, а также ввиду отсутствия в действиях Баева Гомера с субъективной стороны состава преступления, прошу судебную коллегию Верховного суда УССР приговор Крымского областного суда по настоящему делу отменить и дело производством прекратить.

Считаю необходимым также отметить, что даже если и стать на точку зрения приговора относительно доказанности фактов по первым трем эпизодам от сентября 1967 года, Баев Г. должен быть освобожден от наказания по ним в силу Указа Президиума Верховного Совета СССР от 31 октября 1967 года «Об амнистии».

Баев Гомер молод, ранее не судим, всю жизнь занимался общественно-полезным трудом, был активным комсомольским деятелем, награжден медалью «За освоение целинных и залежных земель». Все это дает нам право надеяться, что доводы на наши жалобы будут рассмотрены особенно внимательно.

Адвокат Монахов Н.А
Юридическая консультация № 2 МГКА

Москва, Г-19, проспект Калинина, дом № 13

«____» ___________1969 года

ТРИДЦЯТЬ П’ЯТЬ РОКІВ ПО ТОМУ
(фрагмент інтерв’ю з Гомером Баєвим.
Сімферополь, червень 2003 року)

Після оприлюднення відомого Указу 1967 року Національний рух кримських татар вирішив активізувати свої зусилля щодо повернення кримських татар на свою Батьківщину. Ми виходили з того, що тільки тих, які захочуть негайно скористуватися положеннями Указу 1967 року і вже навесні 1968 року повернутися до Криму, буде понад 40 тисяч осіб.

Так, у Новоросійську, де я тоді мешкав, багато кримських татар попродавали житло, машини, звільнилися з роботи й потягнулися до Криму. Але в Криму ми одразу зіткнулися з протидіями місцевої влади. Такі дії для нас були дещо неочікуваними, оскільки ще раніш ми мали інформацію про те, що в Криму, за ініціативою саме влади були проведені так звані партгоспактиви, під час яких керівникам підприємств і головам колгоспів були дані чіткі вказівки щодо підготовки до облаштування кримських татар, які мають незабаром повернутися. Але щось змінилося в середині самої влади, у вищих її ешелонах. Я так думаю, що знову перемогли ті сили, котрі заперечували повернення кримських татар

І знову Кримом прокотилися партгоспактиви. Але тепер вже надавалися зовсім інші вказівки щодо кримських татар — не пускати, не прописувати, не приймати на роботу. Також «превентивні» міри здійснювалися на прикордонних з півостровом областях. Так, у Краснодарському краї у водіїв-кримських татар вилучили права, щоб вони не могли рухатися до Криму на своїх машинах.

Як би там не було, але навесні 1968 року сотні кримських татар прорвалися до Криму. Я і мої товариші, які прибули з Краснодарського краю, створили ініціативну групу. Почалися роз’їзди по всіх районах Кримської області у пошуках житла, яке продавалося. Але де б ми не знаходили такі будинки, як правило, їх власники відмовляли у продажу саме кримським татарам. Деякі з них розказували нам, що їх попередили представники КДБ і місцевої влади: «Продасте дім кримському татарину, будете покарані через суд». Тому люди боялися продавати будинки кримським татарам…

Тоді головою виконкому Кримської області був Чемодуров. Ми неодноразово зустрічались і з ним. Він, а також інші посадовці, робили вигляд, що ніби то немає жодних перепон щодо поселення кримських татар в Криму. Коли ми наводили численні приклади відмов у прийнятті на роботу (а це були часи, коли біля воріт кожного підприємства вивішувалися об’яви про вакантні посади), неоформлення придбаних будинків або непрописки, то вони просто посміхалися.

Ми зрозуміли, що треба змінювати форми нашої активності. Так розпочалися щоденні зібрання та демонстрації на площі біля будинку облвиконкому у місті Сімферополі. Вимоги з нашого боку були такі: «Повернення кримськотатарського народу, неперешкоджання у купівлі і оформленні будинків, прописка та прийом на роботу».

Почалися переслідування. Оскільки вже наступило літо і до Криму на відпочинок стали приїжджати різні московські начальники, іноді влада намагалася з нами домовлятися. У таких випадках до нас направляли підполковника Пазіна і начальника управління міліції Захарова, який до речі непогано розмовляв кримськотатарською. Але ми були незламні. Тоді і почалися суди — спочатку кримських татар притягували за «порушення паспортного режиму». Мене самого де кілька разів зобов’язували покинути Крим. Вже тоді я став відчувати, що по відношенню до мене готуються більш серйозні заходи. Саме тоді зі мною стався випадок, якому я не можу знайти пояснення й сьогодні. Одного дня до мене підійшов молодий чоловік (а ми всі здогадувалися, що він співробітник КДБ. Він завжди наглядав за нашими акціями) і тихо сказав: «Гомере, на тебе вже дуже багато зібрано матеріалів». Не знаю, можливо це був такий собі спосіб психологічного тиску з боку «контори». Але, чомусь мені здається, що це він зробив за власною ініціативою, тобто попередив мене.

У серпні 1968 року я з’їздив у Новоросійськ, побачився з батьками у передчутті арешту, і знову повернувся до Криму. Тут, у Сімферополі, напередодні річниці Указу 1967 року, ми мали разом з товаришами написати «ювілейну» інформацію. Чорновий варіант цієї інформації ми писали разом з Фікретом Халіловим. Потім Фікрет переписав текст власноручно. Вранці, біля Головпошти, де ми мали зустрітися з Чауш Пакізе, щоб передати потім їй документ для друку, мене заарештували два майори міліції. В руках я тримав папку з паперами. В мене попросили особисті документи. Я сказав, що оскільки живу у готелі «Україна», то і залишив документи у номері. Для мене головним було позбутися цієї папки. Мене відвезли до готелю, хоча це поруч з поштою. Зайшовши в приміщення готелю я одразу побіг до верхніх поверхів, міліціонери за мною. На третьому поверсі мені вдалося закинути папку на одне з крісел, які були розставлені у холі біля телевізору. Міліціонери цього не примітили. А сам піднявся на четвертий поверх і тут вже виймаю з задньої кишені паспорт. Міліціонери у галас: «Що ж ти нас за дурнів тримаєш?» Правда, не били і відвезли до Київського районного відділу міліції м. Сімферополя. Звідти при мені потелефонували до управління КДБ і сказали: «Ми його знайшли і заарештували».

Попросившись до туалету, я зустрів у дворі райвідділу двох юнаків. Запитав їх: «Ви звідки?» Вони сказали, що з Бітака, є такий район у Сімферополі. Тоді я їх попросив зайти до готелю «Україна», взяти на кріслі у холі третього поверху папку і передати її Умеру, який живе у гуртожитку, розташованому також у Бітаку. Вони погодилися. Однак, знайшовши папку з документами, ці юнаки привезли її в те саме відділення міліції, де мене тримали, і передали міліціонерам.

Через деякий час набігли працівники КДБ, запросили журналістів, розклали на столі всі документи, які зберігалися в папці, потім вивели мене, посадили за стіл і почали фотографувати ніби якогось там шпигуна. І сміх, і гріх… Після цього мене кинули у камеру, спочатку я знаходився у КПЗ, а потім мені висунули обвинувачення за ст. 62 УК УССР і ст. 70 УК РРФСР — «антирадянська агітація та пропаганда»

Так розпочалися мої нові «університети»…

БІОГРАФІЯ БАЄВА ГОМЕРА

Учасник Національного руху кримських татар, інженер. Один із організаторів ініціативних груп серед кримськотатарського студентства і робітників м. Ташкента (Узбекистан). Довгі роки очолював ініціативну групу кримських татар у м. Новоросійську.

Народився в Криму 20 січня 1938 року в с. Шеїх — Монай Ічкинського району. Батько — Баєв Абкадир, уродженець с. Корбек Алуштинського району, мати — Усеінова Еміне, народилася в с. Отуз Судакського району.

18 травня 1944 року з родиною був депортований на околицю Намангану (Узбекистан). У 1956 році вперше ознайомився з пакетом документів про безправне становище кримськотатарського народу, що був підготовлений і направлений у центральні органи СРСР представниками кримських татар.

У 1957 році закінчив середню школу, поступив у Ташкентський інститут іригації і механізації сільського господарства, який закінчив у 1962 році. В студентські роки Баєв з Аксеітом Сеітмеметовим, Нариманом Аріфовим і Арсеном Абітовим, які жили разом з ним у студентському гуртожитку, підготували листи-звернення в центральні органи влади держави. В листах вони описали становище кримських татар у СРСР і поставили перед державними чиновниками питання: чи існує, з офіційної точки зору, кримськотатарський народ. Згодом Баєва з друзями викликали керівники вузу і строго їх попередили. Після цього випадку органи КДБ почали слідкувати за їх діяльністю і до кожного з них був приставлений агент.

Гомер Баєв продовжував підтримувати зв’язок зі студентами — кримськими татарами і був одним з ініціаторів зустрічей, на яких обговорювалися проблеми кримськотатарського народу. У 1957-58 роках діяльність ініціативних студентських груп розширилася. Баєв брав участь в організації зборів і створенні ініціативних груп серед робітників ташкентських заводів, де працювало багато кримських татар. У цей період Гомер Баєв та інші члени ініціативної групи скрупульозно збирали інформацію про історію Криму і його корінний народ — кримських татар, про їхнє безправне становище, участь у війні, трагічне виселення з Криму в 1944 році.

Після закінчення інституту Баєв працював інженером з впровадження нової техніки на підприємстві «Сільгосптехніка» в Уч-Кургані (Узбекистан). У 1964 році разом з родиною він переїхав на постійне місце проживання в м. Новоросійськ (Росія). Працював механіком у гаражі. У Новоросійську він бере активнішу участь у роботі зі створення ініціативної групи кримських татар.

Баєв з однодумцями десятки разів приїздив до Москви, у представництво кримськотатарського народу, яке було відкрите у 1964 році. Кожен представник мав при собі мандат з вимогами кримськотатарського народу, виданий їм жителями тих міст і селищ, звідки їх посилали в Москву. Вони регулярно збирали матеріали для інформаційного бюлетеня. Тут Баєв разом зі співвітчизниками домагався прийомів у різних державних і партійних діячів. Під час цих зустрічей чиновникам вручали пакети документів з інформацією про становище кримськотатарського народу. Баєв із групою однодумців зустрічався з академіком Келдишем, з головним редактором «Літературної газети» Чаковським, зв’язувався телефоном з помічниками Л. Брежнєва.

За активну участь у національному русі Баєв неодноразово піддавався адміністративному переслідуванню, у 1967 році змушений був звільнитися з Новоросійського річкового порту, де працював інженером з організації праці. Двічі, в 1967 і в 1968 роках у нього вдома і на роботі був зроблений обшук.

У 1967 році Баєв за рішенням ініціативної групи Національного руху разом з Халіком Ібазером зустрічався з письменниками Північного Кавказу: Расулом Гамзатовим, з поетом і письменником Калмикії Давидом Кугультдіновим, народним поетом Балкарії Кайсином Кулієвим, членом Спілки письменників Чечні Раїсою Ахматовою, інгушським письменником Ахметом Веджіїтовим, з головою Спілки письменників Азербайджану Мірзою Ібрагімом. Обговорювалося становище кримськотатарського народу, його національна боротьба за повернення на Батьківщину.

У 1968 році, в переддень 24-й річниці депортації кримських татар із Криму, 800 представників кримськотатарського народу, що приїхали в Москву для участі в мітингу, були насильницькі вислані зі міста. Кримських татар затримували в готелях, приватних квартирах, на вокзалах, у скверах і інших місцях Москви. Була проведена своєрідна етнічна чистка міста. За антропологічними даними затримували людей, і в результаті разом із кримськими татарами були затримані і представники інших національностей, серед яких було чимало іноземців. Усі витверезники, а саме туди привозили затриманих, були переповнені. Баєва затримали при наближенні до московського вокзалу у потязі, що прибував з Криму. Протримавши у витверезнику до наступного дня, 17 травня, привезли на Казанський вокзал Москви, куди з усіх кінців міста звозили інших затриманих кримських татар. На вокзалі на них вже очікував спеціальний поїзд, у який заштовхали всіх затриманих і відправили в Ташкент. На наступній же станції Баєв, вистрибнувши з вікна потяга, повернувся в Москву, звідки був знову виселений.

В знак протесту на невиконання Указу від 5 вересня 1967 року, 27 травня 1968 року у Сімферополі було розбите наметове містечко, активним учасником якого був і Баєв. Органи міліції і КДБ розгромили його, а всіх учасників наметового містечка заарештували і заштовхали в два автобуси. Під конвоєм автобусами через Кубань їх везли до Баку, б’ючи по дорозі. Потім їх спеціальним потягом депортували в Узбекистан. Баєв за підтримки членів місцевих ініціативних груп знову повернувся в Крим і брав участь у мітингах протесту, влаштованих у Сімферополі.

До річниці виходу у світ Указу 1967 року Баєв з однодумцями готував черговий пакет документів, в якому зводилася річна інформація про порушення в Криму даного Указу. 29 серпня 1968 року у Сімферополі Баєв був арештований. У нього була папка з рукописними документами, які він віз, щоб передрукувати. Серед паперів лежала інформація про діяльність Національного руху кримських татар за рік. Під час затримання йому вдалося позбутися папки. Він притягувався КК УРСР «За антирадянську агітацію і пропаганду» за ст. 62, що передбачала до 7 років позбавлення волі. Завдяки зусиллям адвоката Миколи Монахова (цей адвокат не раз захищав кримських татар), якого рекомендував і направив у Крим спеціально для захисту Баєва відомий правозахисник генерал П. Григоренко, кримінальну справу вдалося перекваліфікувати на менш сувору, статтю 187-1 КК УРСР «За свідомо брехливі вигадки, що паплюжать радянський державний і суспільний лад». Баєв був засуджений на 2 роки позбавлення волі і відбував термін у Бердянську. 29 серпня 1970 року по закінченні терміну ув’язнення його звільнили і відправили у Новоросійськ.

У 1981 році був повторно засуджений за участь у Національному русі. У переддень чергового з’їзду Компартії СРСР, коли активізувалася діяльність Національного руху, Баєва в Новоросійську притягли до карної відповідальності за його діяльність у русі. Таким чином, органи КДБ хотіли зірвати організовану Баєвим у Краснодарському краї чергову поїздку кримськотатарських ініціативників у Москву для участі в мітингах, приурочених з’їзду КПРС. Його притягнули за ст. 191 КК РСФСР з тим же мотивом: «за свідомо брехливі вигадки, що паплюжать радянський лад». Термін — 1 рік відбував у Новоросійській в’язниці.

Після повідомлення ТАРС 1987 року Національним рухом кримських татар були проведені масові мітинги протесту. Ініціативна група кримських татар м. Новоросійська також організувала акції і направила в Москву представників кримськотатарського народу з листами, у яких висловлювався протест проти образливого і брехливого повідомлення.

У 1989 році група кримських татар, у складі якої був і Баєв, зустрічалася з народними депутатами, тими, що зібралися на I з’їзд народних депутатів СРСР. Баєв разом з Куршутом Асановим і Сеітумером Еміном з Новоросійської ініціативної групи зустрічався з делегатами Вітаутасом Ландсбергісом з Литви, Давидом Кугультдіновим з Калмикії, Ісхаком Магибашем з Адигеї і багатьма іншими. Усім були роздані пакети документів щодо безправного становища кримськотатарського народу і викладом його вимог. Баєв разом з ініціативною групою Краснодарського краю ще до з’їзду не раз зустрічався з делегатом з’їзду, першим секретарем компартійної організації Краснодарського краю І. Полосковим. Група зажадала від нього, щоб на з’їзді було обговорене кримськотатарське національне питання.

Як відомо, рішенням з’їзду 12 липня 1989 року була створена комісія з проблем кримськотатарського народу на чолі з першим секретарем ЦК профспілок Г.І. Янаєвим. Баєв разом з іншими активістами Національного руху кримських татар співпрацюючи з членами цієї комісії, намагався, щоб вони максимально врахували у своїх висновках вимоги кримських татар.

Баєв з жовтня 1990 року до березня 1991 року брав участь у формуванні Комітету з повернення кримських татар у Крим при Кримському облвиконкомі. Працював тут провідним фахівцем з організації повернення кримських татар на Батьківщину. З 1992 року працював провідним спеціалістом юридичного відділу в міській адміністрації Новоросійська. З 1998 року на пенсії, живе у Сімферополі. Батько трьох дітей. Продовжує активну громадську діяльність, член інформаційної робочої групи Національного руху кримських татар.

З довідки, підготовленої Ділярою Асановою
(Дослідницька група фонду «Кримськотатарська ініціатива»)


1 Григоренко П.Г. В подполье можно встретить только крыс… 1979. — С.482.

2 РДАНІ, ф.5, оп.61, справа 2, л.л.2-4

3 В.А.Козлов, С.В. Мироненко, О.В.Эдельман. Предисловие //Надзорные производства Прокуратуры СССР по делам об антисоветской агитации и пропаганде. Март 1953-1991. Аннотированный каталог. Под ред. В.А. Козлова и С.В. Мироненко; сост. О.В. Эдельман. — М., 1999. — С.5.

4 На стор.1 збереглась резолюція адресата — прокурора відділу з нагляду за слідством в органах держбезпеки Прокуратури СРСР Я.М. Новікова: «Вважаю, що термін утримання Баєва під вартою необхідно подовжити до 30.III.69. Тов. Циганков повідомив телефоном, що Баєв уже знайомиться з матеріалами справи».

5 Тут і далі написання імені Г. Баєва збережено так, як у наглядовій справі — «Гамер».

6 Дійсний підпис за Руденка М. Малярова.

7 На стор.11 є чотири резолюції: «Тов. Новіков Я.М. Вивчить звинув. висновок з точки зору відповідальності КК і КПК (підпис нерозбірливий, очевидно, «Терехов»). 2.IV.69; «т. НовіковЯ.М. Повідомлено (підпис нерозбірливий, можливо «Терехов») 10.IV.69; «Вважаю, що ст. 187 1 КК УРСР злочин Баєва кваліфіковано правильно. Ст. 190-1 КК РРФСР додатково кваліфікувати не потрібно. Написано звинувачувальний висновок у рамках вимог КПК. (підпис «Новіков») 9.IV.69; «Повідомлено т. Терехову. Новіков. 6.V.69.»

8 Закреслено, як у тексті.

9 На стор. 33 збереглася резолюція невстановленої особи: » в наряд 14/V».

10 Копія з особистого архіву Г. Баева. — Ред.